Путь по сайту

Я помню...

Пехота. Ионочкин Иван Михайлович, 310-й СП 8-й СД

Ионочкин Иван Михайлович

310-й СП 8-й СД

Я служил в 310-м стрелковом полку 8-й стрелковой дивизии, который располагался в местечке Кольно Белостокской области. В первые часы войны немцы обрушили на нас массированный артиллерийско-минометный огонь, вели усиленную бомбежку с воздуха. Вместе с пограничниками наша часть вела неравный бой, который длился целый день. Фашисты несколько раз врывались в местечко, но благодаря мужеству бойцов, занять его не могли. Однако и полк понес большие потери, и к вечеру мы отступили.

Разрозненные группы красноармейцев в невероятно тяжелых условиях вели бои, погибали, чтобы их товарищи могли вырваться из огненного кольца. Мне не раз приходилось выходить и снова попадать в окружение. Никогда не забыть, с какой болью и горечью в сердце, со слезами на глазах женщины, старики и дети провожали отступающих красноармейцев.

Источник: В Июне 1941 г. (Воспоминания участников первых боев на Гродненщине).

Редактор и отв. за выпуск – Р.И.Карачун – Гродно, 1997.

Электронную версию подготовили Д.Киенко, С.Пивоварчик.


Пехота. Матасов Александр Петрович, красноармеец 38-го ОРБ 56-й СД.


Матасов Александр Петрович

 

красноармеец 38-го ОРБ 56-й СД.

 

 

... Зачислили писарем секретной части (56-й стр.) дивизии, которая располагалась в г.Лида Гродненской обл.

7 мая 1941 г. во время вечернего киносеанса батальон был поднят по тревоге и передвигаясь только ночами прибыл 9 мая в приграничный район. Расположились лагерем в Августовском лесу. По соседству с батальоном находился 213-й стр.полк и отдельный зенитно-пулеметный батальон (по видимому имеются в виду счетверенные Максимы на полуторках л-та Георгия Взорова - В.Б.).

В то время у меня была возможность читать секретные документы, например разведсводки. Многое знал о расположении и передвижении немецких частей сосредотачивающих свои силы вдоль всей новой советско-германской границы. Но я, как и многие не предполагал, что надвигается смертельная опасность...

С личным составом проводилась отработка огневой подготовки, танковая и бронероты практиковали ночные стрельбы.

Из боевой техники в батальоне имелось 10 бронеавтомобилей и танк-амфибия, оставленный для обучения. Положенные по штату 15 таких же танкеток были сданы как устаревшие и сняты с вооружения. Вместо них должны были получить легкие разведтанки новой конструкции, кажется Т-40. Но до начала войны они так и не поступили".

 

Выводы:

- либо Матасов путает с "устаревшими правающими" и у них оставалась Т-27 (потому как пехота 213-го полка единодушно описывает ее как "гроб с ПМ на гусеницах"),

- либо это была Т-37 или Т-38.

Там же: Из боеприпасов личный состав и машины имели только по боекомплекту. Основной запас оставался на складах в Лиде (а как же они тогда занятия проводили?! - В.Б.).

Переданные батальону 2 самоходные 76-мм пушки на автомобиле ЗИС-5 снарядов вообще не имели...

Так что похоже действительно "речь идет о зенитно-артиллерийском дивизионе, который имел 4 76-мм зенитки и по крайней мере в ноябре 1940 г.".

В составе 56 сд числилось 5 Т-37/38 (1939-41 гг).Е.Дриг

 

Источник: аудтозапись Василия Бардова

 

Пехота. Цикунков Борис Митрофанович, Командир батальона 50-го СП 85-й СД

Цикунков Борис Митрофанович

 

Командир батальона 50-го СП 85-й СД

 

Наш 59-й полк 85-й стрелковой дивизии до 7 мая 1941 года дислоцировался в военном городке у д. Станьково Дзержинского района Минской области. После этого был переведен в г. Гродно. Размещены мы были в казармах неподалеку от вокзала. На рассвете 22 июня на город, в том числе и на наши казармы, посыпались немецкие бомбы.

Поднятые по тревоге, мы в тот же день вступили на юго-западной окраине Гродно в бой с немцами. Я был тогда капитаном, командовал стрелковым батальоном. 23 июня мы оставили Гродно и по приказу командования дивизии отступили к Скиделю, где два дня вели бои с гитлеровцами на Котре, затем отошли дальше на восток, к г. Мосты. Там был тяжело ранен наш командир полка полковник Терентьев, ввиду чего мне пришлось принять командование полком, несмотря на мое капитанское звание.

После 13-суточных беспрерывных боев и отступления наш полк оказался у д. Великое, расположенной в двадцати километрах от Минска. Там заместитель командующего Белорусским военным округом генерал-лейтенант И. В. Болдин из остатков 3-й и 10-й армии Западного фронта создал сводный отряд в несколько тысяч человек, с которым он надеялся прорвать кольцо вражеского окружения под Минском. Но сделать этого не удалось. Потеряв большое количество людей в неравных боях, мы были отброшены назад, в Налибокскую пущу.

6 июля 1941 года И. В. Болдин собрал уцелевших командиров и приказал им небольшими группами самостоятельно пробиваться к своим, а в случае невозможности это сделать, оставаться во вражеском тылу и вести с немцами партизанскую борьбу.

В моем полку уцелело всего 63 человека. В ночь на 7 июля мы попытались прорваться через вражеское оцепление, но снова неудачно. Потеряв в бою 11 человек убитыми и четверых ранеными (в их числе ранило и меня), мы оставшейся группой в 52 человека пошли в Добриневские леса, расположенные километрах в восемнадцати от д. Станьково - места нашей недавней дислокации. Там и решили пока обосноваться.

10 июля по моему указанию была проведена глубокая разведка окружающих мест. Было выяснено, что вокруг нас почти во всех деревнях расположились немецкие гарнизоны, в том числе и в нашем бывшем военном городке. Гитлеровцы повсеместно устанавливали в районе свои порядки, создавали органы власти, полицию, лесничества, назначали старост и бургомистров, вербовали себе среди населения сочувствующих помощников.

Наша группа, состоявшая почти на 75 процентов из раненых, голодных и оборванных солдат свыше недели прожила в лесу в тревожном выжидании, не зная, что же делать дальше. Наконец, кажется, на девятый или десятый день у нас созрело решение: мелкими группками по 5—7 человек рассредоточиться по окрестным деревням, где мало немцев и нет предателей, чтобы в домах колхозников подлечиться и набраться сил. Набралось восемь таких групп, которым было рекомендовано в течение двух-трех недель прожить таким образом, затаившись у местных жителей. Перед уходом бойцов из леса были назначены старшие групп из комсостава, принята присяга на верность Родине и воинскому долгу и поставлена задача: собирать оставшееся после боев оружие и боеприпасы, выявить всех военнослужащих, проживающих на нелегальном положении, гитлеровских приспешников из местного населения. Установить, кто и что вывез из оставленных нами перед войной складов обмундирования, оружия и боеприпасов. Были определены места явок. Наш бывший полк в одну ночь рассосался по окрестным деревням. В лесу осталось всего четверо: политрук Дозмарев, младшие командиры Тактасинов и Веселое, и я. Мы выбрали место для нашего будущего партизанского лагеря и базы, вырыли две землянки.

Каждую ночь встречали в лесу старших наших групп, которые докладывали о том, что делается в окружающих деревнях. Вскоре политрук Дозмарев был направлен в село Станьково для руководства молодежной подпольной группой, избрав местом своего пребывания чердак дома Анны Александровны Казей. Ее сын Марат и дочь Ада стали выполнять все наши боевые поручения.

В августе 1941 года Марат "открыл" неподалеку от ворот нашего военного городка в кустах два склада-погреба с взрывчаткой, капсюлями, бикфордовым шнуром и другими саперными принадлежностями. Ближайшей же ночью мы, сбив замки с дверей погребов, перенесли найденное богатство в укромное место в лесу. Его оказалось немало: 130 гранат Ф-1, килограммов пятьдесят тола, сотни две запалов, моток бикфордова шнура. Найденным боезапасом воспользовались на второй день: взорвали мост между железнодорожными станциями Негорелое—Кайданово, а немного позже из засады на шоссе разбили две легковые автомашины, уничтожив семерых гитлеровцев. Один из них, говорят, оказался важной шишкой. Это были наши первые партизанские операции, и в обеих из них участвовал пионер Марат.

Так семья Казеев, мать и ее дети Марат и Ада, а также семья лесника Бернацкой Ефросиньи Васильевны с тремя детьми стали нашими помощниками, связными и разведчиками, выполняя боевые задания.

Однажды политрук Дозмарев сообщил мне, что староста деревни Стань-ково Юран вручил 120 местным жителям повестки на отправку в Германию утром 20 октября. Я тут же отдал распоряжение, чтобы в ночь на 20-е ко мне в лес явились старшие групп. Но половина из них по неизвестной причине не выполнила моего распоряжения: в их числе политрук Дозмарев, лейтенант Комаров и двое младших командиров, фамилии которых я забыл. Пришлось узнавать причину. Оказалось, что один из них оказался предателем и выдал немцам наши планы. В результате этого минувшей ночью дом Анны Казей был окружен гитлеровцами, были схвачены там политрук Дозмарев, лейтенант Комаров и хозяйка дома и увезены в минскую тюрьму. В день 24-й годовщины Октября, 7 ноября 1941 года, всех троих в Минске казнили. После смерти матери Марат Казей пришел к нам в лесной лагерь и стал нашим постоянным разведчиком и проводником...

...В середине ноября наша подпольно-партизанская группа была окружена в лесу гитлеровцами. Нам пришлось вступить с ними в неравный бой, во время которого группа была разорвана на две части. Одна часть ее, большая, в которой было около тридцати человек, потеряв в бою нескольких товарищей, вышла из окружения во главе со старшим лейтенантом Никитиным. В этой группе оказался и Марат. Другая же часть, которой командовал я, вырвалась из кольца несколько позже, не могла соединиться с первой. Проплутав с неделю по окрестным лесам в поисках группы Никитина, которая, как оказалось позже, тоже искала нас почти месяц, я с 18-ю партизанами ушел в бобруйские леса, где был назначен командиром отряда им. Буденного в партизанской бригаде № 100. Там и находился до конца июня 1944 года. За это время отряд им. Буденного подорвал 16 эшелонов, уничтожил 38 автомашин, 2 бронетранспортера, сотни гитлеровцев.

О героическом подвиге моего отважного разведчика, станьковского пионера Марата Казея, который был партизаном отряда им. 25-летия Октября, а затем 200-й бригады им. Рокоссовского, где весной 1944 года совершил свой бессмертный подвиг, за который ему было присвоено звание Героя Советского Союза, я узнал лишь после освобождения Белоруссии, когда работал в Бобруйском обкоме партии.

 

 

 

Источник: В июне 1941-го (воспоминания участников первых боев на Гродненщине).

Книга вторая. Авторский коллектив. Редактор и ответственный за выпуск Р.И.Карачун. – Гродно, 1999.

Электронную версию подготовили Денис Норель, Сергей Пивоварчик.

 

Пехота. Чопп Игорь Леонидович, Рядовой 141-го СП 85-й СД

 

Чопп Игорь Леонидович

 

Рядовой 141-го стрелкового полка 85-й

Стрелковой дивизии.

 

В полдень, когда мы закончили окапываться, командир роты отобрал 10 бойцов, среди которых оказался и я. Скомандовал “За мной!” и быстро повел нас к дороге. Незнакомый капитан принял командование над нами. Он назвал свою фамилию и коротко поставил задачу. С этой минуты мы становились “истребителями” вражеских десантов. Оказалось, что ночью немцы высадили множество десантных групп. Такая группа из 5-7 человек, окопавшись на перекрестке дорог, внезапным огнем пулемета и миномета наносила большой урон нашим войскам.

Капитан разделил нашу группу пополам, чтобы с двух сторон обойти десантников. Короткими перебежками, стреляя из винтовок и РПД, мы приблизились к десанту. Фашисты перенесли огонь на нас. Но 5 бойцов во главе с капитаном уже были вне их досягаемости. Чем ближе мы подползали, тем губительнее был вражеский огонь. Уже один наш боец лежал неподвижно, другой, уткнувшись лицом в землю, громко стонал.

Но вот на высотке прозвучали 2 взрыва. Мы втроем бросились вперед, в несколько мгновений достигли блиндажа. Там капитан с ребятами расправлялся с отбивавшимися фашистами. Мы все же успели внести свою долю в эту первую встречу лицом к лицу с противником.

В этот день нам удалось уничтожить еще один десант, погиб еще один наш боец, а я и еще двое были ранены.

 

Пехота. Бойко-Баба Михаил Васильевич, 85 СД


Командир батареи отдельного противотанкового

дивизиона 85-й Уральской Челябинской

Стрелковой дивизии.

Вся наша техника и палаточный лагерь разместился в сосновом бору на левом берегу Немана в 5-6 км от Гродно. Неподалеку от нас стоял отдельный зенитный артиллерийский дивизион. Вэтом направлении стали лагерем 103-й и 141-й стрелковые полки, а 59-й полк расположился на значительном удалении от города.

Вскрыв пакет, доставленный из штаба, командир отдал приказ. Мне, командиру 2-й батареи, и Дягтереву – командиру 3-й батареи – выстроить свои батареи и двигаться к границе. Я со своей батареей поступил в распоряжение командира 141-го стрелкового полка, а Дягтерев – 103-го стрелкового полка. Выстроив в походную колонну свои батареи, мы двинулись к границе. В общей сложности колонна состояла из 26 автобронемашин с 12 орудиями. Вскоре услышали как рвутся снаряды в воздухе. Это наш зенитный артдивизион ведет бой с немецкими самолетами над городом. Мы видим, как один самолет загорелся и пошел вниз. И вдруг на горизонте показались 6 самолетов. Три самолета, отделившись, взяли курс на город, а три шли в нашем направлении. Я командую флажками расчлениться влево от дороги, а сам сворачиваю на 90 градусов влево, и полный вперед. Команда была выполнена так же быстро, как и на учениях. Когда посыпались бомбы, наши батареи уже ушли в сторону. Затем мы ушли к границе вслед за улетевшими самолетами. Этот первый налет был полностью ”холостым ”. Кроме воронок вдоль дороги, он никому вреда не причинил. По-видимому, потому, что в первый день в полную силу стоял наш отдельный зенитный артдивизион и немцы бомбили с большой высоты.

Приближаясь к лесу, мы стали встречать раненых. Верхом на коне нас встретил полковник. Он сообщил, что есть раненые и убитые, но полки окопались и немецкое наступление остановлено, а мне приказал выбрать огневую позицию и не пропускать танки. А комиссар полка, Вовченко приказал командиру 3-й батареи Дягтереву сняться и двигаться в распоряжение командира 103-го стрелкового полка, который вел тяжелые оборонительные бои правее 141-го стрелкового полка.

Что же произошло в 4 часа утра? Накануне мы слышали, что немцы подтянули к нашей границе много войск и техники. Новая граница еще не была закончена полностью в сооружении укреплений и установки боевой техники. По всей границе работали спецчасти по возведению укреплений, им в помощь выделялись поочередно группы из полков нашей дивизии. Имея сведения о незавершенности укреплений, фашисты одновременно по всей границе открыли концентрированный артиллериийский огонь. После артшквала накрытия пустили пехоту. Одновременно с артналетом в воздух поднимаются бомбардировщики, которые бомбят приграничные военные аэродромы, склады и другие военные объекты. Можно представить, в каком положении оказались подразделения, находившиеся в то время на границе. На помощь пограничникам бросились и приняли встречный бой полки нашей дивизии. Остановив противника, наши части примерно в 8-12 км от границы стали окапываться, заставив и немцев делать то же самое. Так, не уступив больше ни метра своей земли, наши уральцы вели бой до глубокой ночи с 22 на 23 июня.

…Только выбрал позицию для своей батареи, как услышал приказ “окопаться” пушкам на голой высоте. Выбросив пушки на высоту, а тягачи спрятав в укрытие, мы спешно начали окапываться. Подбив три вражеских танка, мы вынудили фашистов повернуть назад. Вслед за этим наша пехота отбросила врага на их рубежи. В первый день с обеих сторон на нашей линии обороны погибло по тысяче человек.

После боя и небольшого отдыха командиры взводов собрались на совет. Командиром 1-го взвода был младший лейтенант Хасанов, принявший взвод еще в Минске осенью 1940 года. Командиром 3-го взвода был молодой лейтенант Гуляев, только что прибывший из училища. Самым “старым” взводным был лейтенант Шапошников. Он, как я и младший политрук Вахитов, заместитель по политчасти, выпуска 1939 года. Старшина Русанов – сверхсрочник. Остальной

личный состав бойцов в 50 человек были все старослужащие, прошедшие усиленную боевую подготовку в стрельбе перед выездом в Финляндию, на границу в Латвии и в Минске. Им оставалось три месяца до демобилизации. В наступившей темноте и тишине мы все вместе обсудили дневные бои, переговорили, что предпримет командование завтра. Мы были уверены, что сможем отбросить врага за пределы границы. И никто из нас не мог предположить, что вместо демобилизации впереди каждого ждут трудные дни и годы войны.

Источник: “В июне 1941 г. Воспоминания участников первых боев на Гродненщине”. Гродно 1997г. Под редакцией Р.Карачуна.

Электронную версию подготовил Талай Игорь.

Яндекс.Метрика