Путь по сайту

Я помню...

Артиллерия. Бабаджанян Александр Арменакович, 113 артполк

 

Бабаджанян Александр Арменакович

 

113 артполк

 

«В первые часы войны, 22 июня 1941 года, наш полк понес большие потери личного состава и материальной части. К 6 часам вечера осталось 2 орудия, гаубица 122-мм и пушка 76-мм. Полку была поставлена задача – пройти через горящий Гродно и сосредоточиться на его окраине, в лесу для поддержания 184 стрелкового полка.

В 7 часов вечера мы были готовы к бою. Вдруг со стороны Города донесся грохот танков. Немцы наступают. Но приказа нет открывать огонь. Бойцы 184 полка ручной гранатой поджигают первый танк, однако танки ползут. Я направляю ствол своего орудия на идущего впереди. Мой командир орудия отдает приказ: «4 снаряда, беглый – огонь!». Выпускаю снаряды. В тот момент ползущий слева танк, обстреливая нашу огневую позицию, снес верхнюю часть щита моего орудия и смертельно ранил командира. Танки идут прямо на орудие. Я прекращаю стрельбу. Заряжающий в один миг вытащил из кармана, погибшего командира, ручную гранату, спрятался под куст и оттуда бросил ее под танк. Танк загорелся и остановился. Остальные повернули обратно.

В первый день войны бойцами 184 сп и нашим полком было подбито 14 немецких танков.

Учитывая, что у нас осталось два орудия, боем командовали командир полка подполковник Зайцев и начальник штаба майор Данилов. В этом бою Зайцев погиб. Майор Данилов вручил мне полевую сумку командира, которая до сих пор бережно хранится у меня как светлая память о бесстрашном боевом командире.

Когда бой прекратился, было уже темно. Вместе со мной на позиции находились майор Данилов, капитан Ширяев и два бойца. По приказу майора оставшиеся 2 орудия были взорваны, а мы стали выбираться из окружения. Это было 23 июня».

 

Артиллерия. Аношин Александр Иванович, рядовой 223 гаубичного артполка 85 СД


Аношин Александр Иванович,

Рядовой 223 гаубичного артиллерийского полка 85 СД

 

Накануне войны я служил в 85-й Челябинской стрелковой дивизии в 223-м ГАП (гаубичном артполку). Наш полк размещался на юго-восточной окраине Гродно, на левом берегу Немана, в районе лесопарка Румлево-Солы.

Перед войной началось перевооружение артполков дивизии (был еще 167-й ЛАП, легко-артиллерийский полк). ЛАП получил полностью новые пушки на мехтяге, наш же гаубичный - только трактора для двух дивизионов, да и то не полностью. Подготовленные же для них трактористы были распределены по батареям в качестве ездовых, по четыре человека на расчет. Гаубицы остались прежние, к тому же для них было мало боекомплектов. Кто командовал нашим полком, теперь не помню. Знаю только, что начальником штаба полка был капитан Скаржановский.

Боевая тревога над нашим лагерем прозвучала тогда, когда на Гродно посыпались бомбы. По тревоге мы спешно заняли оборону западнее Гродно, на реке Лососянке, у леса возле Колбасино и повели огонь по дорогам, ведущим от границы, по которым двигались немецкие войска. Потом, когда гитлеровцы приблизились, мы поддерживали своим огнем 103-й стрелковый полк. Во второй половине дня наш дивизион подвергся частым налетам вражеской авиации и понес тяжелые потери как в людях и технике, так и, особенно, в лошадях. Перед вечером поступила из штаба дивизии от генерал-майора А. В. Бандовского команда на отход на восток, к реке Свислочь. Отход мы должны были совершать под прикрытием танковой дивизии, которая дралась справа от нас, у Сопоцкинской дороги. Одновременно, по приказу командарма 3-й армии Кузнецова, оставлялся и город Гродно. Сигналом к отступлению был взрыв гродненских складов.

Сдав ночью свои позиции мотострелковой дивизии, мы через Фолюш дви¬нулись, обходя Гродно с юга, на Гибуличи и дальше по Лунненской дороге на восток. На рассвете, возле старых крепостных фортов, подверглись яростному налету фашистских "юнкерсов", затем, возле деревни Колпаки, еще одному. Мы понесли в результате этих налетов тяжелые потери в материальной части и лошадях, так как бойцы по тревоге "воздух!" сразу же разбегались по сторонам, укрываясь в кюветах, а техника и лошади оставались на дороге. К Свислочи мы добрались через сутки обескровленными. Остатки полка были растащены по батареям в стрелковые части и заняли утром 23 июня позиции за рекой, от ее устья до д. Заневичи, в тылу наших войск. Немцы перед нами появились не сразу, зато их авиация не давала нам покоя ни на час, увеличивая наши потери. Мы с оставшимися силами весь день укрепляли оборону на Свислочи, готовясь здесь встретить врага, но неожиданно получили приказ на наступление в сторону Гродно. Сказали, что нас будут поддерживать мотомехчасти 11-го корпуса слева и 56-я Московская дивизия справа, на северной стороне Немана. Однако нас больше "поддерживали" не эти части, а вражеские самолеты, которые с самого утра нас то и дело прижимали к земле, и мы продвигались к городу очень медленно. Только с наступлением ночи дошли до лесочка за Горницей, где стали приводить себя в порядок с тем, чтобы на рассвете с оставшимися силами наступать на Гродно.

Движение продолжалось к городу в расчлененных колоннах и шло по-прежнему медленно. Уже второй день мы тянули оставшимися лошадьми две гаубицы и передки со снарядами, не встречаясь с наземным противником. Наконец, во второй половине дня 25 июня мы достигли окраин Гродно недалеко от места расположения нашего лагеря уд. Солы и стали развертываться для боя. К этому времени мы были сильно измотаны беспрерывными бомбежками, устали, двое суток не получали горячей пищи. Свою пушку мы передвигали уже на руках, с помощью пехоты, а передок со снарядами тянула уцелевшая пара лошадей. Но все же открыли огонь по видимым уже теперь целям, поддерживая пехоту 103-го полка. Говорили, что ей уже удалось ворваться на окраины города. Где-то слева действовали несколько наших танков. И все же наше наступление не привело к успеху. С наступлением темноты мы получили приказ на отход снова к рубежу Свислочи. Трудно описать наше разочарование после этого "наступления!" Но и на Свислочи мы долго не задержались: вечером 26-го покатились к Щаре, а потом и дальше, к Минску, пока не оказались в полном окружении. Во время прорыва из вражеского кольца под Минском, я попал вместе с начальником штаба своего полка в плен. Так прекратил существование наш 223-й ГАП...

Из однополчан 223-го ГАП помню сержанта Матюшина, лейтенанта Давыдова, командиров взводов батареи лейтенантов Семеняко и Салазкина. В мае 1942-го мне все же удалось из плена бежать.

Скитаясь с небольшой группой по лесам, мы набрели на партизан отряда им. Чапаева. Меня назначили командиром группы из 17 человек, с которой вскоре я влился в отряд А. Невского. В 1943 году я стал уже его командиром. На его основе в Копыльском районе выросла одноименная партизанская бригада. Вскоре она была переброшена на Гродненщину, в Липичанскую пущу. Мой отряд в это время насчитывал уже свыше сотни человек. На его боевом счету — 9 крупных боев, около двух сотен уничтоженных врагов, девять подорванных вражеских эшелонов, несколько автомашин, один танк.

Так из "ваньки-артиллериста", так неудачно начавшего войну, я сделался заядлым партизаном, сполна отомстившим врагам за прежние неудачи. Правительство достойно отметило мою партизанскую деятельность, наградив меня орденом Красного Знамени и медалью "Партизану Отечественной войны" I степени.

 

Источник: В июне 1941-го (воспоминания участников первых боев на Гродненщине). Книга вторая. Авторский коллектив. Редактор и ответственный за выпуск Р.И.Карачун. – Гродно, 1999.

Электронную версию подготовили Денис Норель, Сергей Пивоварчик.

 

Артиллерия. Андреев Николай Максимович, политрук 113 артполка 56 сд.

 

 

 

Андреев Николай Максимович

 

политрук 113 артполка 56 сд.

 

«После окончания курсов комсостава я был направлен в 113 полк, который находился на тактических учениях под Гродно. Командир полка майор Зайцев, как только начался артналет, посылает меня политруком во вторую батарею для организации обороны. Отойдя от артпарка, батарея заняла огневую позицию и начала окапываться посреди поля прямо во ржи. Командир батареи старший лейтенант Сергей Балашов, словно неуязвимый, спокойно и уверенно управлял подразделением.

Едва утихли разрывы снарядов, на окраине поля появились темно-зеленые цепи гитлеровцев, развернутые в боевой порядок. Они шли во весь рост, с засученными рукавами и с оружием наперевес. Во взаимодействии с пограничниками, которые находились на высотке справа, подпускаем противника поближе и картечью расстреливаем его.

Но бой не утихает. Враг сразу же накрывает нашу позицию мощным артиллерийско-минометным огнем. Три орудия выходят из строя есть раненые. Снова из леса выползают танки. Головной и еще несколько по бокам надвигаются прямо на нашу позицию.

- Огонь! – слышится команда Балашева.

Наводчики орудий, волнуясь, берут на прицел последние танки, бьют по ним, но все мимо и мимо.

Тогда, не выдержав нервного напряжения и сокрушаясь неудачей наводчиков, я отстраняю ближайшего из них от прицельного приспособления. Навожу перекрестие панорамы под башню головного танка, бью, и тоже мимо. Как можно спокойнее беру на прицел выросший перед взором танк и бью в упор, первым снарядом по гусеницам, а вторым в борт. Танк развернулся боком, расстилая лентой гусеницы, еще раз рванулся, как раненый зверь, и замер, объятый огнем и дымом.

Вслед за первым подбиваю и второе чудовище. Вместе с ним вдруг вспыхнула и задымилась еще одна вражеская машина. Это попало в цель и второе орудие.

Рядом раздался треск. Упал смертельно раненый Сергей Балашев. Смерть комбата еще больше ожесточила наши сердца. Сражаемся до последнего вздоха и отбиваем танковую атаку. Что еще последует? Следующая атака? Окружение и уничтожение?

Оценив обстановку, противник овладел высоткой пограничников и обошел нашу позицию с правого фланга. Еще одно мгновение и нашу батарею раздавят танки. Надо немедленно сниматься и менять позицию. Стараемся связаться со своим дивизионом, полком, соседними подразделениями и вновь готовимся к встрече наседающего противника на новом рубеже.

Так самоотверженно сражались артиллеристы в неравных жестоких боях с наступающими фашистскими полчищами под Гродно, Волковыском, Слонимом, Столбцами. На восточном берегу Немана занимаемая позиция стала последним рубежом нашей батареи. Здесь сражались насмерть, пока оставались целыми последние два орудия, их боевые расчеты. Пока ослепительный сноп огня не сбил меня с ног и не погасил мне свет.

Но всем смертям назло, суждено было выжить и с помощью старшего сержанта Василия Беляева встать на ноги и преодолеть сотни километров по территории занятой врагом…»

 

Источник:

В июне 1941 г. Воспоминания участников первых боев на Гродненщине. – Гродно,

1997. – Редактор и ответственный за выпуск – Р.И.Карачун.

Материал с сайта http://soldat.ru

 

 

 

Яндекс.Метрика